5. Творчество В.Г.Шварца

Общая инфа про Шварца

До середины 19 века исторический жанр, который считался вершиной иерархии жанров изобразительного искусства, предлагал зрителю по большей части всего лишь более или менее качественные и правдоподобные иллюстрации к известным или малоизвестным мифологическим, религиозным или, собственно, историческим событиям. О каком-то более глубоком проникновении в тему, о психологии, о попытке понять и почувствовать, как в действительности жили реальные люди в прошлые века, речь тогда и не шла. Только с 1860-х годов в русском искусстве начали появляться первые ласточки нового подхода к историческому жанру, и одним из создателей этого прорыва в «исторический реализм» был Вячеслав Шварц.

Шварц бы одним из немногих дворян в русском искусстве той эпохи, он посещал занятия в Академии художеств параллельно со службой в канцелярии Кавказского и Сибирского комитета. Затем, взяв отпуск Шварц отправился путешествовать по художественным центрам Европы. В общественных стипендиях и участии благотворителей он не нуждался, поскольку вполне мог позволить себе путешествовать на собственные средства.

Вообще-то занимался Шварц в классе батального жанра, но потом предпочел переключиться на жанр исторический. Для экзамена в Академии еще в 1861 году он исполнил набросок к задуманной им картине «Иван Грозный у тела убитого им сына в Александровской слободе» (тема всплыла за четверть века до знаменитой картины Репина), а само полотно было закончено в 1864. С этого времени Шварц и нашел свою нишу, работая в основном над полотнами на сюжеты из русской истории 16-17 века.

Конечно, по большей части его картины не отошли еще от стандартной системы иллюстрирования истории, хотя у Шварца во всех работах и чувствуется превосходное знание исторических деталей и умение погрузить зрителя в эти древние реалии. Но в 1868 году он совершает настоящий прорыв, исполнив картину «Вешний царский поезд на богомолье во времена Алексея Михайловича»

Это полотно довольно своеобразно сочетает в себе два в одном: исторический жанр и пейзаж. Ее всегда очень высоко ценили, и зрители, и критики, и исследователи. Кроме того, эта картина считалась первой ласточкой русской реалистической исторической живописи.

Судя по всему, Шварц задумался над этой темой еще в 1865 году, когда создал рисунок на подобный сюжет. Похоже, у него вообще всегда работу над основным полотном предваряло создание рисунка или наброска. Затем, в том же году он выполнил картину «Вербное воскресение в Москве Алексея Михайловича», обозначив, таким образом некоторое смещение своих творческих интересов с эпохи Ивана Грозного к более позднему времени.

К середине 1860-х годов относится еще несколько превосходных рисунков, где Шварц изображает различные типы воинов 17 века, как будто, уже заранее разрабатывая образу будущих героев «Вешнего поезда».

Свидетелем натурных штудий художника был его брат, который позднее рассказал об этом Владимиру Стасову:

«…он писал ее на моих глазах. Для нее он сделал много подготовительных «археологических» рисунков в Москве. Пейзаж картины он снял в курской нашей деревни, Верховый Белый Колодезь. Все лошади и почти все люди сняты с натуры с жителей Щигровского уезда. Самая ростепель снята с натуры, потому-то она так верно и передает природу. Избы он ездил рисовать в подмосковные деревни, потому что тип изб в Курской губернии совершенно иной».

Даже этот короткий отрывок дает представление о том, насколько ответственно Шварц подходил к работе, как точно и тонко подбирал натуру, и как скрупулёзно работал над каждой мелочью. Так что нет ничего удивительного в том, что искусствоведы всегда восхищались тщательностью проработки исторических деталей, всеми этими мехами и бархатом, драгоценной сбруей на лошадях, царскими возками с двуглавыми орлами, оружием стрельцов и т.д. и т.п.

Хорошая академическая школа чувствуется в том, насколько четко Шварц делит свою картину на планы и распределяет на них персонажей и объекты. В самом центре холста размещен золотой царский возок с двуглавым орлом, это самое яркое и выделяющееся пятно картины. Передний план занимают двое всадников-придворных и три лошади под седлами, но без всадников. Эта группа, очень динамичная, создает ощущение ритмичного, но не быстрого движения царского кортежа. Средний план скомпонован более плотно, его занимает группа придворных и стрельцов, окружающих царский возок. Задний план занимают крестьянские избы, оставшаяся свита и крестьяне. Это уже более хаотичная и рассеянная группа персонажей и объектов.

Советские искусствоведы вслед за Стасовым видели в сюжете картины по большей части обличительные моменты: богатый царский поезд, возки, декорированные золотом и двуглавыми орлами, свита из бояр и стрельцов в роскошных шубах, в бархате и атласе, угадывающийся богатейший монастырь на заднем плане, и, по контрасту, бедная деревня с жалкой деревянной церквушкой, убогие избы, крестьяне в одних рубахах, вышедшие посмотреть на невиданное зрелище и подобострастно кланяющиеся проезжающим.

Впрочем, Шварцу все-таки удалось избежать слишком примитивного прямолинейного столкновения двух миров – бедного и богатого, он смог показать контраст между роскошью царской свиты и убогим бытом маленькой деревушки довольно тонко, во всяком случает оба мира объединены колористически, сдержанной коричневатой цветовой гаммой, несмотря на вкрапления отдельных ярких пятен. Кроме того, есть еще один момент, который связывает персонажей картины, и бедных, и богатых – это русская природа и русская дорога («…семь загибов на версту…»).

Все, кто видел «Вешний поезд», и современники Шварца, и зрители последующих поколений, сходились на том, что самое замечательное в этом полотне – это пейзаж. На картине – самая ранняя весна, очевидно, март, или начало апреля, когда мокрый, тающий снег, смешивается с дорожной грязью (о, эти вечные российские дороги!), лужи, рыжие от глины и песка, голые деревья, которые еще даже не пробуждаются к весне, низкие облака, возможно моросит дождь, но чуть-чуть пробивается солнечный свет. Как это всем нам знакомо! Достаточно выглянуть в окно в соответствующее время года – и вот оно, то самое состояние природы, когда еще чуть-чуть, и зимние оттепели превратится в весеннюю капель.

Между прочим, сам Шварц полагал, что пейзажи ему никогда не удаются, и изо всех сил старался избегать их в своих работах. Но в «Вешнем поезде» он действительно превзошел себя. Большим поклонником этой картины стал даже сам Стасов, который вообще-то был очень жестоким критиком по отношению к тому, что ему не нравилось. Но от «Вешнего поезда» и он был в восторге:

«Картина была не только поразительно верная по сюжету, типам и всем подробностям. Она была блестяща по исполнению, тонкому и изящному; она передавала с великим мастерством старые, по-своему поэтические и своеобразные краски русского пейзажа»

К сожалению «Вешний поезд» оказался последней значительной работой в творчестве Шварца. В том же 1868 году у него обострилось заболевание, которое в то время считали почечной и называли «бронзовая болезнь» поскольку цвет кожи больного становился темно-коричневым (на самом деле это болезнь надпочечников, точнее, хроническая недостаточность коры надпочечников, которую сейчас называют болезнью Аддисона), и в следующем, 1869 году Шварц умер. Это было ранней весной, 29 марта. Ему исполнился всего 31 год, и он по сути еще только начинал свою творческую жизнь…

P.S. Завершив «Вешний поезд», Вячеслав Шварц сочинил стихи:

Кончена моя картина:

“Едет царь с своей женой.

Скачет конная дружина

За четою молодой”.

Введение. Место Шварца в искусстве 1860-х годов

Вячеслав Григорьевич Шварц (1838–1869) – один из самых важных мастеров исторической живописи 1860-х годов. Его значение в том, что он решительно повернул историческую картину к реализму: объединил строгую историко-бытовую достоверность, психологизм и приёмы жанровой живописи. Всего за несколько лет он проделал стремительную эволюцию и открыл новые пути для развития русской исторической картины.

1. Образование и круг интересов

Шварц получил академическое образование, но не в «чисто» историческом, а в батальном классе Академии художеств. Это важно: батальный класс в известной мере защищал его от прямого давления традиционного исторического канона.

Параллельно он:

посещал Петербургский университет,
слушал лекции историка Костомарова,
увлекался историей быта (работы И. Е. Забелина),
интересовался исторической прозой – прежде всего творчеством А. К. Толстого.

В результате у Шварца складывается особый тип художника-историка:

с одной стороны, ему важна документальная точность быта, костюма, интерьера, пейзажа;
с другой – он сознательно переносит в историческую картину приёмы реалистического жанра и обличительную тенденцию 1860-х годов.

2. Ранний этап: Иван Грозный как отрицательный герой

Первая крупная работа Шварца – картон 1861 года
«Иван Грозный у тела убитого сына» (позже, в 1864, выполнен вариант маслом).

Выбор сюжета очень показателен для 60-х годов:

фигура Ивана Грозного была чрезвычайно популярна в живописи этого времени;
она олицетворяла царя-злодея, деспота, давая возможность обличать деспотизм и насилие.

Но главное – как Шварц решает тему.

Он отказывается от внешней, громкой театральности:

Иван Гrozный изображён в момент глубочайшей внутренней драмы:
он судорожно сжимает рукой саван на теле сына, тело царя обмякло, голова как бы ушла в плечи;
всё остальное – монах, читающий псалтирь, свечи, атмосфера смерти – лишь фон, который подготавливает контраст между неподвижностью окружения и мучительным, внутренне активным состоянием царя.

Шварц избегает эффектных жестов, «сценических» поз. Исторический сюжет решён средствами психологической характеристики, а не мелодраматической внешней игры. Это один из первых шагов к психологическому реализму в исторической картине.

3. Обличительная линия: Иван Грозный в живописи и графике

Тема Ивана Грозного не исчерпывается одной картиной. Обличительная трактовка царя продолжается в:

иллюстрациях Шварца к «Песне о купце Калашникове» М. Лермонтова,
иллюстрациях к роману «Князь Серебряный» А. К. Толстого.

Иван Грозный в этих работах – опять-таки фигура отрицательная, воплощение произвола и жестокости.

Таким образом, в ранний период:

Шварц работает в русле демократических настроений 60-х годов;
историческая тема у него получает современное, обличительное звучание, но при этом уже решается более тонко, чем у многих академистов – через психологию и быт.

4. Поворот к бытовой трактовке истории. XVI и XVII века

Дальнейшая эволюция Шварца связана с постепенным переходом:

от драматической сцены с Иваном Грозным
к
более спокойной, бытовой трактовке исторических сюжетов, чаще всего в интерьере или пейзаже.

Промежуточные работы:

«Ратник земского ополчения» (XVI ст.) (1864-65),

«Воевода времён Алексея Михайловича» (1865) – показывают, как художник ещё одинаково интересуется и XVI, и XVII веком.

Но дальше центр тяжести явно смещается к XVII столетию. Это вполне логично:

быт XVII века был лучше изучен историками,
больше сохранилось источников, предметов, описаний,
значит, больше возможностей для достоверного, живого историко-бытового изображения.

5. История через интерьер и пейзаж: Никон и «домашняя жизнь» царей

«Патриарх Никон в Новом Иерусалиме» (1867) – важный этап.

Особенности:

Никон показан не в момент яркого действия, а скорее в состоянии, в определённом психологическом настроении;
окружающий его исторический пейзаж – монастырь, архитектура XVII века, свет, погода – играет огромную роль,
причём не только как «декорация», но и как носитель настроения и исторической среды.

Исторический герой и пейзаж здесь слиты:
мы не только узнаём персонажа, но и чувствуем историческую атмосферу времени.

Ещё один характерный пример –
«Сцена из домашней жизни русских царей» (1865).

Царь и боярин играют в шахматы.
Историзм проявляется в деталях: царь сидит, боярин стоит – он не смеет сидеть в присутствии государя.
Введена забавная деталь – кошка, играющая упавшими шахматными фигурами.

Это уже полноценная бытовая сцена, только перенесённая в прошлое.
История здесь показана не как «великий акт», а как повседневная жизнь, что сближает исторический жанр с бытовой картиной.

6. Вершина творчества: «Вешний поезд царицы на богомолье…» (1868)

Наивысшей точки Шварц достигает в картине:

«Вешний поезд царицы на богомолье при царе Алексее Михайловиче» (1868).

Сюжет:

весенний поезд царицы выезжает из русской деревни на богомолье;
по талой, раскисшей дороге движется процессия всадников и карет;
вдали виднеется церковь с колокольней, за ней – заснеженное поле, типичный русский пейзаж.

Особенности решения:

художник смотрит как бы издали – нет крупного плана, нет «героизации»,
важен общий образ жизни XVII века в его естественной связи с природой;
простая русская деревня спокойно «принимает» в себя торжественную шествие,
серые краски пейзажа сочетаются с яркими жёлтыми и розовыми пятнами карет.

Здесь Шварц добавляет к своей бытовой трактовке истории ещё один важный компонент – поэтизацию.
Критики справедливо видят в этой картине:

с одной стороны – кульминацию его историко-бытового метода,
с другой – прямые предвестия живописи 90-х годов, особенно творчества Рябушкина, где тоже будет соединён поэтический пейзаж и «русский быт прошлого».

7. Значение Шварца для исторической живописи

Несмотря на очень короткую жизнь, Шварц оказался фигурой переломной.

Его новаторство можно сформулировать так:

Он подчинил свою работу задаче полной исторической достоверности – в костюме, интерьере, пейзаже, деталях быта.
Одновременно перенёс в историческую картину принципы реалистического жанра 1860-х годов:
- внимание к бытовой сцене,
- интерес к внутреннему состоянию человека,
- иногда – обличительную направленность (Иван Грозный).
Он последовательно двигался от «театральной» истории к «живой» истории:
от драматического, но ещё достаточно традиционного эпизода с Иваном Гrozным
к тихим, лирическим, бытовым сценам XVII века, вписанным в пейзаж.
Наконец, в «Вешнем поезде царицы…» Шварц добавил к реализму поэтическое начало, сделав шаг в сторону той историко-лирической живописи, которая станет характерной уже для конца XIX века.

Заключение

Таким образом, творчество В. Г. Шварца в 1860-е годы – это короткая, но очень яркая глава в истории русской живописи.

Он:

приблизил исторический жанр к реализму,
наполнил его психологической глубиной и бытовой конкретностью,
научил говорить о прошлом языком живой, наблюдаемой жизни, а не одних только академических схем.

Именно поэтому его считают одним из тех мастеров, кто подготовил почву для великих исторических полотен последующих десятилетий.