35. Академическое направление и его представители в русском искусстве 2 половины XIX в.

Главная крепость академизма — историческая картина. Вне Академии серьёзных исторических традиций почти не было, поэтому именно академия присваивает себе наследие Брюллова и Иванова. В 50–60-е годы многие выпускники Академии пытаются «подправить» традиционный исторический канон, вводя больше натурных деталей и реальных ситуаций, но в целом существенный перелом наступает лишь позже — с появлением исторического реализма Шварца и особенно Сурикова.

В рамках академизма исторический жанр делится на несколько линий:

  1. Библейские и евангельские сюжеты, церковные росписи:

    • Ф. А. Моллер («Иоанн Богослов, проповедующий на острове Патмосе…», 1856),

    • М. П. Боткин, В. Н. Верещагин, Н. А. Кошелев.
      Здесь царит классическая иконография: идеализированная героика, «очищенная» христианская сюжетика, торжественный, приподнятый тон.

  2. Русская история:

    • придворная жизнь XVIII века у В. И. Якоби («Ледяной дом» и др.),

    • допетровская Русь, боярские и свадебные обряды у К. Б. Венига, Г. С. Седова, К. Е. Маковского.

    Для этой линии характерны:

    • выбор эффектных, красочных, скандальных или анекдотических сюжетов;

    • любовь к сценам убийств, казней, интимных эпизодов:

      • «Последние минуты Дмитрия Самозванца» Венига (предчувствие кровавой расправы),

      • «Царь Иван Грозный любуется на Василису Мелентьеву» Седова (подглядывание за интимной сценой),

      • «Выбор невесты царем Алексеем Михайловичем» Седова и аналогичные сцены у Маковского.

    История здесь превращена в театральное действо, где зрителя заманивают в первую очередь эффектной оболочкой.

  3. Античность и древний Рим:

    • Ф. А. Бронников («Гимн пифагорейцев восходящему солнцу», «Освящение гермы», «Проклятое поле. Место казни в Древнем Риме. Распятые рабы»),

    • Г. И. Семирадский («Светочи христианства», «Танец среди мечей», «Фрина…»),

    • В. С. Смирнов («Смерть Нерона»),

    • С. В. Бакалович (камерные сцены: «Римский поэт Катулл, читающий друзьям свои произведения», «В приёмной у Мецената»).

    Здесь особенно видно, как академизм любит:

    • либо кровавые, нервирующие сюжеты (кресты с распятыми рабами, смерть Нерона),

    • либо праздные, чувственно-декоративные сцены с пышными обнажёнными героями и героинями, тонко прописанными интерьерами и пейзажами.

    Техническое совершенство (у того же Бакаловича) часто становится самоцелью и обслуживает салонный вкус.

Портрет и пейзаж

В академическом портрете утверждаются:

  • С. К. Зарянко, Н. Л. Тютрюмов (идеализированный натурализм),

  • И. К. Макаров, К. Е. Маковский, А. А. Харламов — типичный салонный академический портрет: красивые лица, богатые ткани, показное благополучие.

В пейзаже академисты (например, Л. Ф. Лагорио) опираются на позднеромантическую традицию М. Воробьёва, позже заимствуют приемы у лирического пейзажа передвижников, но подчиняют их задаче создания заведомо «красивого вида».

Общие черты академизма

При всём жанровом разнообразии академическая живопись объединяется рядом принципов:

  • Эклектика и «по сюжету и приём»: средства меняются от темы к теме, устойчивого стиля нет;

  • Завлекательность момента: выбираются либо яркие, эффектные события, либо красивые, идиллические сцены;

  • Сочетание реалистических деталей с условной, театральной композицией;

  • Видимость решения реалистических задач (движение, пленэр, изучение натуры), за которой скрывается тяготение к традиционным, часто архаичным приёмам;

  • Уход от современности в историю, экзотику, прошлое, причём история подаётся так, чтобы не вызывать острых ассоциаций с настоящим — а если такие ассоциации и возникают, они «перекрываются» кровавыми эффектами и физиологическим натурализмом, бьющим по нервам.

Институционально академическое направление связано с Императорской Академией художеств: многие его представители — её выпускники, профессора, члены Совета (Боткин, Якоби, Вениг, Гун и др.). В то же время внутри самой Академии существовала и иная линия — в лице, например, П. П. Чистякова, чья педагогика соединяла высокую академическую школу с ориентацией на новые реалистические тенденции. Но в целом академизм как стиль к концу XIX века уже настолько укрепился, что мог существовать вне зависимости от самой Академии, как устойчивый, самостоятельный, хотя и исторически уходящий вариант русского искусства.