34. Формирование принципов социалистического реализма в 1930-е годы и их отражение в художественной критике.
Введение
1930-е годы в советском искусстве стали периодом жесткой унификации и канонизации художественной жизни. Стихийное многообразие течений и группировок 1920-х годов было свернуто, и на смену ему пришел единый, обязательный для всех творческий метод — социалистический реализм. Формирование его принципов и, что особенно важно, их внедрение в художественное сознание происходило при непосредственном и решающем участии художественной критики, которая из инструмента анализа превратилась в инструмент идеологического контроля и пропаганды.
1. Историко-идеологические предпосылки формирования социалистического реализма
Кризис авангарда и поиск «нового искусства»: К концу 1920-х годов утопические проекты левого искусства начали исчерпывать себя. Власть, завершавшая этап революции и переходившая к государственно-строительной фазе, нуждалась не в разрушителях-новаторах, а в искусстве, способном понятно и монументально воспевать ее достижения.
Политическое закрепление: Ключевым событием стало Постановление ЦК ВКП(б) от 23 апреля 1932 года «О перестройке литературно-художественных организаций», которое ликвидировало все независимые художественные группировки (АХРР, «4 искусства», ОСТ и др.) и предписывало создание единых творческих союзов. Это положило конец художественной дискуссии как таковой.
Идеологическое обоснование: Теоретической базой стали работы партийных идеологов (Горький, Жданов, Радек), которые на I Всесоюзном съезде советских писателей в 1934 году дали официальное определение социалистическому реализму. Его суть сводилась к следующим принципам:
Народность: Искусство должно быть понятно и доступно миллионам трудящихся.
Идейность («идейная выдержанность»): Произведение обязано выражать коммунистическую идеологию.
Партийность: Художник должен служить делу партии, его творчество — часть общепартийного дела.
Конкретность: Изображение действительности в ее «революционном развитии», то есть не такой, какая она есть, а какой она должна стать согласно марксистско-ленинской теории. Это породило принцип «правдивого, исторически-конкретного изображения действительности в ее революционном развитии», сочетавшегося с задачей «идейной переделки и воспитания трудящихся в духе социализма».
2. Роль художественной критики в становлении и enforcement метода
Как отмечает С.М. Грачева в «Истории русской художественной критики. ХХ век», критика 1930-х годов полностью утратила независимость и стала «руководящим и направляющим началом» в искусстве. Ее функции кардинально изменились:
Переход от анализа к предписанию: Если в 1920-е годы критика могла дискутировать о форме и содержании, то в 1930-е ее главной задачей стало разъяснение художникам, «как надо» творить в соответствии с доктриной.
Борьба с «формализмом» и «натурализмом»: Критика стала главным орудием в кампаниях против любых отклонений от нормы. Ярлык «формализм» наклеивался на любое искусство, уделявшее внимание поискам художественной формы в ущерб «понятному» содержанию (под удар попали наследие авангарда, творчество П. Филонова, В. Татлина, Р. Фалька и многих других). «Натурализм» осуждался как пассивное, «обезьянье» копирование действительности без ее «революционного» преображения.
Создание пантеона и антипантеона: Критики (такие как В. Кеменов, М. Лифшиц, О. Бескин) активно формировали новый канон. В пантеон «правильных» художников возводились И. Репин (трактуемый упрощенно), В. Суриков, а из современников — А. Герасимов, Б. Иогансон, М. Нестеров (в его советский период), Ю. Пименов. Одновременно шельмовались и вымарывались из истории «буржуазные» модернисты и «попутчики».
3. Основные дискурсы и персоналии в критике 1930-х годов
Апология «нового большого стиля»: Критики, опираясь на труды Горького, пропагандировали искусство «героического оптимизма». В живописи это вылилось в требования создания многофигурных, композиционно ясных, идеализированных полотен на темы труда, спорта, истории партии («Допрос коммунистов» Б. Иогансона, «Выступление В.И. Ленина на III съезде комсомола» А. Герасимова). Критика оценивала такие работы прежде всего по идейной составляющей и сюжету.
Дискуссия о наследии: Шла ожесточенная борьба за «правильное» наследие. Критики-ортодоксы доказывали, что единственной предтечей соцреализма является русский критический реализм XIX века (передвижники), очищенный от их «критицизма». Западное искусство и русский авангард объявлялись упадническими. Этот процесс подробно анализируется в хрестоматии «Русская советская художественная критика. 1917-1941».
Травля инакомыслящих: Статьи таких критиков, как О. Бескин, были образцами разгромной риторики. В своих текстах они использовали ярлыки, политические обвинения («вредительство», «контрреволюционность») и прямые угрозы. Критика превратилась в судилище. Ярким примером является кампания против «формализма» на знаменитой выставке «Художники РСФСР за XV лет» (1932-1933), где критики тщательно «прорабатывали» оставшихся верными авангарду художников.
Трагедия «примирившихся» критиков: Некоторые крупные искусствоведы старой школы (как А. Эфрос) пытались, находясь в рамках системы, отстаивать ценности профессионализма и мастерства. Они интерпретировали соцреализм как «реализм формы», стремясь спасти хоть какие-то элементы художественной культуры. Однако их голос становился все тише и был заглушен официальным дискурсом.
4. Кейс-стади: отражение принципов в критике на примере творчества А. Герасимова
Картина Александра Герасимова «И.В. Сталин и К.Е. Ворошилов в Кремле» (1938) была встречена критикой как эталон социалистического реализма. В рецензиях того времени (их можно найти в сборниках статей и хрестоматии 1930-х годов) подчеркивалось:
Идейность и партийность: Изображение вождей как простых, но величественных «стражей страны», идущих навстречу народу (зрителю).
Оптимизм и историческая конкретность: Передача «чувства утренней свежести» после грозы как метафоры светлого будущего после преодоленных трудностей.
Народная понятность: Ясность, почти плакатная композиция, отсутствие каких-либо формальных сложностей.
Критика не анализировала живописные качества, а разбирала работу как идеологический текст, полностью соответствовавший государственному заказу.
Заключение
Формирование принципов социалистического реализма в 1930-е годы было не столько стихийным художественным процессом, сколько результатом целенаправленной государственной политики. Художественная критика сыграла в этом процессе ключевую роль, трансформировавшись из инструмента анализа в инструмент идеологического диктата. Она стала механизмом внедрения доктрины, борьбы с инакомыслием, формирования нового канона и воспитания художников и зрителей в духе безоговорочного принятия партийных установок. Это привело к созданию мощной, но внутренне омертвевшей художественной системы, догмы которой определяли развитие советского искусства на десятилетия вперед.