24. Творчество Г.И. Семирадского Семирадского
Генрих Иванович Семирадский (1843–1902) — самый яркий и, пожалуй, самый талантливый представитель русского академизма второй половины XIX века. Он принадлежит к поколению Репина, получил блестящее академическое образование, но сознательно выбирает путь академической исторической живописи. Семирадский обращался к разным темам — писал и русскую историю, и евангельские сюжеты, участвовал в росписях храма Христа Спасителя, — но наибольшего успеха достиг в античной тематике. Именно античный мир становится его «родной стихией».
Ранние работы Семирадского связаны ещё с классической традицией. В картине «Доверие Александра Македонского врачу Филиппу» (1870) он берет типичный академический сюжет с противопоставлением чувств — веры, сомнения, подозрительности. Однако уже здесь заметны черты, которые позже станут для него характерными: любовь к археологическим «деталям окружения», к пышному, зрелищному построению композиции. Постепенно он отходит от строго классического построения и переходит к тому, что можно назвать «картиной-спектаклем».
Особенно ясно это видно в картинах на темы из ранней истории христианства и «кровавого» императорского Рима. В полотне «Светочи христианства» (1877), где Нерон устраивает жестокую казнь христиан, Семирадский как бы продолжает линию Бронникова. Но для него важнее не обличение тирании и не социальный пафос, а эффектное, зрелищное представление ужаса и страдания. Мученики и жестокость толпы превращены в часть огромного театрализованного зрелища — это уже не критический реализм, а грандиозная сцена «на потеху публике».
Самыми показательными произведениями Семирадского являются картины «Танец среди мечей» (1881) и «Фрина на празднике бога морей Посейдона в Элевсине» (1889). В «Танце среди мечей» обнажённая танцовщица пляшет среди оружия на фоне идеализированного южного пейзажа — море, холмы, зелень, игра солнечного света. В «Фрине» мотив танца уже и не нужен: героиня просто позирует, демонстрируя свою красоту. Художник вырабатывает свой идеал женской красоты — пышные, статуарные формы, близкие к античной скульптуре, но с подчеркнутой чувственностью. Вокруг — натюрморт из предметов «античной роскоши», архитектура, колонны — всё работает на общее ощущение изобилия и наслаждения.
Живописная система Семирадского воплощает суть зрелого академизма.
С одной стороны, он:
строит многофигурные композиции,
стремится создать видимость реальной сцены,
тщательно выписывает жесты и движения персонажей, натурные детали, пейзаж.
Но с другой — вся сцена выглядит как театральная постановка:
каждому персонажу отведено своё место на «сцене»,
фигуры и группы скорее позируют, чем действуют,
пространство напоминает площадку, а не живое, естественное окружение.
Даже когда кажется, что он решает задачи пленэра — как в «Танце среди мечей» с его ярким солнцем и сложной светотенью, — это, по сути, только «пленэрная плёнка», наложенная на академическую композицию. Подлинный пленэр и логика реального события разрушили бы условный, показательный организм академической картины. Поэтому Семирадский, как типичный академист, подделывается под реализм, но на самом деле реалистическая постановка задачи ему не нужна — ему важнее эффект, зрелищность и эстетизированная «красота».
Итого: Семирадский — главный «звезда» русского академизма, воплотившая его сильные стороны (виртуозное владение композицией, фактурой, цветом, богатство формы) и одновременно все его ограничения — уход от живой современности, театральность, декоративность, превращение истории и страдания в красивое, зрелищное зрелище.